О чем книга Этюд в багровых тонах — Артур Конан Дойл?

Этюд в багровых тонах - Артур Конан ДойлКорабельный врач, семь месяцев плававший на китобойном судне в арктических водах, хирург военно-полевого госпиталя в англо-бурскую войну — Артур Конан Дойл выбрал карьеру медика во многом под влиянием соседа, молодого врача. Уже будучи студентом, Конан Дойл увлекся литературой и написал свой первый рассказ. Случаи из врачебной практики нашли отражение во многих произведениях писателя.
В романе «Этюд в багровых тонах» (1887 г.) перед читателями впервые появляется знаменитый частный сыщик. Бывший военный врач Джон Уотсон подыскивает недорогое жилье и случайно знакомится с Шерлоком Холмсом. В это же время в Лондоне происходит серия загадочных убийств, раскрыть которые способен только гениальный Холмс.

Автор:
Год:
Жанр:
Издательство:
Скачать и читать книгу: легальная копия

Похожие вопросы:

Роза и тис — Мэри Вестмакотт

Роза и тис - Мэри ВестмакоттВ результате автомобильной аварии главный герой, он же рассказчик этой истории, лишается подвижности. Ухаживать за ним берется его сестра Тереза, живущая с мужем в небольшом английском городке. Чтобы не сидеть без дела, она принимает деятельное участие в предвыборной борьбе между кандидатами от консервативной и демократической партий. Один из них, капитан Джон Гэбриэл, человек незаурядный и отчаянный, поневоле вызывает интерес не только жителей городка, но и обитателей старинного замка — прекрасной Изабеллы и трех ее престарелых аристократических теток. Именно Гэбриэлу и Изабелле суждено стать центральными персонажами драмы, разворачивающейся на фоне политических интриг.


Густав Ваза. Карл XII. На пути в Дамаск — Август Стриндберг

Густав Ваза. Карл XII. На пути в Дамаск - Август СтриндбергВ книге представлены три пьесы выдающегося шведского писателя Юхана Августа Стриндберга: `Густав Ваза`, `Карл XII` и `На пути в Дамаск`. Первые две пьесы впервые переведены на русский язык.


Кельтский элемент в литературе — Уильям Батлер Йейтс

Кельтский элемент в литературе - Уильям Батлер ЙейтсВ «Поэзии кельтов» Эрнест Ренан отметил некоторые черты, присущие, по его мнению, кельтской расе. Позволю себе несколько цитат — хотя они известны всем и каждому: «Ни одна раса не общалась столь близко с тварным миром, поставленным ниже человека, ни одна раса не полагала, будто это столь важно для жизни духа». Кельтам присущ «своего рода реалистический натурализм», любовь к Природе ради нее самой, живое чувство естественной магии, смешанное с меланхолией, настигающей человека, едва он остается с природой один на один, и ему кажется, будто он слышит голос, раскрывающий тайну, откуда пришел человек в этот мир и какая участь ему здесь уготована. «Они терзают себя, ошибочно почитая грезы реальностью», и «воистину, их дар воображения, в сравнении с воображением, каким знала его античность, предстанет бесконечностью в сравнении с чем-то конечным и ограниченным». «Для этих народов история облеклась в одну нескончаемую жалобу — и по сей день вспоминают они о своем изгнании и бегстве за море».


Дорогой Эсме с любовью — и всякой мерзостью — Джером Сэлинджер

Дорогой Эсме с любовью - и всякой мерзостью - Джером Сэлинджер«Дорогой Эсме — с любовью и всякой мерзостью» (англ. For Esmé – with Love and Squalor) — рассказ американского писателя Дж. Сэлинджера. Впервые опубликован в еженедельнике The New Yorker 18 апреля 1950 года. Два года спустя помещен автором в сборник «Девять рассказов».

Рассказ сразу же обрёл широкую популярность среди читателей. За первые две недели после публикации Сэлинджер получил огромное количество писем.


Человек, который смеялся — Джером Сэлинджер

Человек, который смеялся - Джером СэлинджерВ 1928 году — девяти лет от роду — я был членом некой организации, носившей название Клуба команчей, и привержен к ней со всем esprit de corps. Ежедневно после уроков, ровно в три часа, у выхода школы №165, на Сто девятой улице, близ Амстердамского авеню, нас, двадцать пять человек команчей, поджидал наш Вождь. Теснясь и толкаясь, мы забирались в маленький «пикап» Вождя, и он вез нас согласно деловой договоренности с нашими родителями в Центральный парк. Все послеобеденное время мы играли в футбол или в бейсбол, в зависимости — правда, относительной — от погоды. В очень дождливые дни наш Вождь обычно водил нас в естественно-исторический музей или в Центральную картинную галерею.

По субботам и большим праздникам Вождь с утра собирал нас по квартирам и в своем доживавшем век «пикапе» вывозил из Манхэттена на сравнительно вольные просторы Ван-Кортлендовского парка или в Палисады. Если нас тянуло к честному спорту, мы ехали в Ван-Кортлендовский парк: там были настоящие площадки и футбольные поля и не грозила опасность встретить в качестве противника детскую коляску или разъяренную старую даму с палкой. Если же сердца команчей тосковали по вольной жизни, мы отправлялись за город в Палисады и там боролись с лишениями. (Помню, однажды, в субботу, я даже заблудился в дебрях между дорожным знаком и просторами вашингтонского моста. Но я не растерялся. Я примостился в тени огромного рекламного щита и, глотая слезы, развернул свой завтрак — для подкрепления сил, смутно надеясь, что Вождь меня отыщет. Вождь всегда находил нас.)